Давно мы не говорили о несчастных российских детях, усыновленных заграничными людоедами. Но вот кемеровские депутаты напомнили нам. И запретили не просто американцам, а всем иностранцам вообще усыновление кемеровских россиян. Сподвигли депутатов Угольного Края на это радикальное решение ужасающие истории об издевательствах, избиениях, насилии в отношении усыновленных детей из России, и даже о какой-то купле-продаже таких детей через интернет.

Поэтому кемеровские депутаты решили показать себя бОльшими патриотами, чем все другие депутаты в стране – даже те, которые заседают в Госдуме. Я понимаю, что у депутатов Кузбасса сейчас экстаз, что они сами от себя в бешеном восторге, что уели не только пиндосов, а вообще всех иностранцев. И показали народу, что хорошие люди - только в России, а все, кто иностранцы – они все душегубы.

Молодцы, ребята! И я даже не буду с ними спорить на счет насилия, избиений и гибели российских детей в приемных семьях за рубежом. Были такие факты. И будут еще. Потому что исключить их невозможно. Потому что приемных детей убивают во всех странах – и в нашей в том числе. Потому что родных детей убивают во всех странах, и в нашей стране в том числе. Но если в этом нет сознательного массового истребления, то речь можно вести о единичных фактах, о сотых долях процентов.

А если мы знаем, что на Родине детей гибнет уж никак не меньше, чем за границей, то запрет на усыновление иностранцами – это простая спекуляция. Вот пусть скажут нам кемеровские патриоты: у них в крае детей не бьют и не мучают? Не убивают совсем? Ну так я напомню, как в Беловском районе пьяные родители в Новый год оставили на морозе без одежды полуторагодовалого ребенка. Оставили замерзать, а сами пошли баиньки. А жительница Кемеровской области поила грудного ребенка молоком с водкой, чтобы он вел себя тихо. Ребенок умер. Там же заботливый отчим довел до самоубийства 7-летнего пасынка. Это не в Америке случилось и не в Италии и ни где-то еще. Это случилось в краю кемеровских патриотов.

По данным уполномоченного по правам ребенка (на которого ссылается «Российская Газета») в области возбуждено более четырехсот дел о насилии в отношении несовершеннолетних! За год показатель вырос почти в два с половиной раза! 23 ребенка были убиты – на 10 больше, чем годом ранее. В полтора раза больше уголовных дел о причинении смерти по неосторожности. Более чем в полтора раза выросло количество дел о сексуальном насилии в отношении детей. И на фоне всего этого депутаты решили, что пускай сироты у нас тут мыкаются, чем не дай бог уедут за границу. Скотство это, а не патриотизм. Впрочем, в депутатском скотстве мы убеждаемся не в первый раз.

Мой друг Валерий Панюшкин вывесил в своем фейсбуке чрезвычайно важный текст, побудивший меня к размышлениям и аналогиям. Вот он, этот текст:

Дорогие мои друзья, я только что узнал про вас забавную вещь.
Когда вам говорят «Россия», вы откуда-то знаете, что это не Путин и не Медведев.
Когда вам говорят «русская живопись», вы откуда-то знаете, что это не Шилов и не Люда Ремер.
Когда вам говорят «русская наука», вы откуда-то знаете, что это не Лысенко и не Петрик.
Но когда вам говорят «русская православная церковь»...
Погуглите что ли слова «Александр Мень», «Антоний Сурожский», «Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)», «преподобный Макарий»...
А то ведь невозможно разговаривать.

Вещь, которая кажется автору забавной, мне забавной не кажется.

Но сначала о том, в чем Панюшкин безусловно прав.

Прав он в том, что перед дискуссией следует договориться о значении слов (до Панюшкина к этому довольно безуспешно призывал человечество Декарт). Прав и в том, что мир не черно-белая аппликация, и всякое явление объемнее и сложнее выключателя «плохой-хороший».

Все так, но...

В физиологии имеется учение о доминанте, как бы оттирающей на периферию внимания все остальные раздражители. Когда вам на голову начнет падать потолок Сикстинской капеллы, вас резко перестанет интересовать творчество Микеланджело, – и не стоит в этот момент упрекать вас в слабом художественном вкусе...
Когда иностранцы говорят слово «Россия», они, к огорчению меня и Панюшкина, имеют в виду, увы, именно Путина и его режим, и ассоциируют всех нас – именно с режимом!

Друзья мои, укоризненно воскликну я вслед за Панюшкиным, ну как же так? А Толстой? А Чайковский, Вернадский, Ахматова? И разочарованно разведу руками: невозможно с вами разговаривать…

На что «друзья» только пожмут плечами.

Ибо Толстой и Чайковский – это прекрасная история, а Путин – доминирующая, раздражающая, хамская реальность! Настолько доминирующая и хамская, что никому уже и дела нет ни до Толстого, ни до того, что в России, кроме Путина, живет в настоящее время, допустим, доктор Лиза Глинка...

Лиза Глинка – это Лиза Глинка, а Россия - это Путин!

И они по-своему правы, эти иностранцы.

Они – снаружи явления, и не обязаны разбираться в чужих подробностях... Они ориентируются на доминанту. И это наша проблема и наша задача – сделать так, чтобы слово «Россия» перестало ассоциироваться с Чечней, полонием, убийством Политковской, политзаключенными, не так ли?

По аналогии: разумеется, десятки тысяч людей, безо всякого Гугла, знают, кто такой Александр Мень, но это не решает проблемы, потому что про Гундяева знают десятки миллионов – и доминирует именно Гундяев!

Мень и Антоний Сурожский – это история, а сегодня от имени православия говорят и действуют люди по преимуществу лукавые, убогие и агрессивные. И мне кажется, это проблема православных, и это их задача – попытаться сделать так, чтобы православная вера перестала ассоциироваться с лукавством, убожеством и агрессией.

Я-то, снаружи от явления, могу только реагировать на неприятные ощущения, которые оно мне причиняет в виде Гундяева и Ко.

Мне натирает тесный ботинок, который вы насильно напяливаете на мою ногу, и я протестую и кричу, потому что мне уже больно, наконец! – а вы сетуете на мой плохой характер и отсутствие кругозора и немного свысока рассказываете мне, темному, что на вашем складе, кроме этого мрака, есть другая, чудесная, мягкая обувь…

Ну, так привезите же ее скорее!

Или хотя бы не делайте мне замечаний.