"Роскошь так уж роскошь - истинно беспутная;
Бедность так уж бедность - смерть ежеминутная;
Голод так уж голод - областию целою;
Пьянство так уж пьянство - всё с горячкой белою.

Моды так уж моды - все перемудренные;
Дамы так уж дамы - полуобнаженные;
Шлейфы так уж шлейфы - двух- и трехсаженные;
На пол нагло брошены камни драгоценные.

Нечто лучше женщины в красоте искусственной,
С шиком нарисованной, чувственно-бесчувственной:
Обаянье демона, ангела незлобие -
Во втором издании "божие подобие".

Похоть так уж похоть - с роковою силою
Деньгам, сердцу, разуму - всем грозит могилою:
Старцы льнут и падают, как грудные деточки,
И за ними дети их - плод от той же веточки.

Воры так уж воры - крупные, с кокардами;
Кражи так уж кражи - чуть не миллиардами;
жуликов-мазуриков в эту пору грозную -
Как на небе звездочек в ноченьку морозную.

Мелкие скандальчики с крупными беспутствами;
Разоренья честные с злостными банкрутствами;
Фокусы бумажные, из нулей могущества -
И на каждой улице описи имущества.

И на каждой улице, с музыкою, с плясками,
Разоряют вежливо, обирают с ласками,
И - притоны мрачные, кутежи с злодействами,
И убийства зверские целыми семействами.

И работа вечная и неугомонная,
И холодность мертвая, строгость непреклонная,
И с трибун словесников речь всегда медовая,
И нужда молчащая, но на всё готовая.

Скорбь так скорбь безмолвная. Горе, как нахлынуло,
Всё существование разом опрокинуло:
Знает погибающий, что никто не сжалится,
И, как сноп бесчувственный, сам в могилу валится.

Смех так смех насильственный, злобы не скрывающий,
Или разухабистый и стыда не знающий,
Или уж отчаянный, с умоисступлением -
Над собой, над ближними и над всем творением."